– Давай на ты: на вы на Руси врагов называли, – вот с этой удивительной фразы начинается мое знакомство с Ариной.
 
Она живет на окраине, окна квартиры выходят на лес. Очень удобно: утром, на восходе солнца, она гуляет по росе босиком.
 
Арина рассказывает, что все женщины в ее роду до 12-го поколения были травницами и знахарками, в семье хранится родовая книга, где записана родословная по бабушкиной линии.
 
– В русскую культуру я погрузилась в первую очередь благодаря бабушке. Она была рукодельница, делала буквально все: шила, вышивала, ткала ковры, валенки валяла, кружева плела. Жила в глухой деревушке в Ульяновской области, мифы о славянских богах мне рассказывала в детстве в виде сказок. Рассказывала о том, что травки живые, что все в мире говорит, все имеет душу. Я тоже во все это верила настолько, что, придя в школу, стала все это рассказывать подругам. Надо мной смеялись: ни преподаватели, ни ровесники не воспринимали мой мир.
 
Я рано начала читать. «Историю государства Российского» Карамзина проглотила в пятом классе. Мне было интересно, как жили наши предки, интересовал дохристианский период Руси. К тому же мне везло на интересных людей, при этом я их не искала: если ты чего-то действительно хочешь, боги тебе это обязательно дадут. Все зависит от силы и осознанности желания, если тебе это надо, чтобы пройти собственный путь…
 
Одним из первых Арине встретился санкт-петербургский учитель славянских ратоборств Петр Иванович, который приехал в наш город ухаживать за больной тетей и поселился в том же дворе, где жила Арина.
 
– Двор был пацанячий, мальчишки были постарше меня. Петр Иванович начал их обучать, а меня не хотел брать. Я была выше своих сверстниц и крупнее, мальчишки по дружбе отрабатывали на мне приемы. Через год я достала учителя и он взял меня в группу. Я была единственная девчонка. Потом мы ездили в Нижний Новгород, там проходили всероссийские соревнования по русским ратоборствам. Оказалось, что во всей России ими занимаются 15 женщин – на несколько тысяч мужчин!
 
Русский бой делится на несколько пластов. Первый – русская здрава. Это целое мировоззрение: что такое природа, какие стихии живут в теле человека, как они взаимодействуют. На основе здравы возник ряд гимнастик (назовем так, хотя я это слово не люблю): гимнастика живы, мары, ярилы, лада, свиля, любжи – то, что дошло до нашего времени. Системой свиля, например, может овладеть даже ребенок. Это, с одной стороны, красивый танец, с другой – система приемов, возвращающих телу естественную гибкость и заставляющих вспомнить, как можно стечь с любого препятствия, в том числе с ударов: стекаешь как вода.
 
У нас с советского времени идет пропаганда восточной культуры (карате, кикбоксинг, ушу). Хотя тот же НКВД пользовался тайно русскими ратоборствами. Дело в том, что их система рассчитана не на татами, не на ринг: это живой бой, помогающий на улице противостоять пятерым отморозкам. В русской системе боя нет меряния грубой физической силой. Когда я пыталась преподавать русский бой сама, лучше всего велесову борьбу (это ближняя борьба, броски, захваты) освоила девочка ростом 154 сантиметра  и очень круглой комплекции. Здоровенных мужиков под два метра кидать через себя лучше всего получалось у нее: она принципы стихий усвоила и начала применять.
 
На Руси женщины умели драться не хуже мужчин. Когда мужчины уходили на войну, кто защищал село? Большинство оберегов – оружие. Например, кокошник делался из листового железа, внешний край его загибался, а сзади имелся подзатыльник. Просовывая под него руку, кокошник можно использовать как кастет. А кика рогатая из дерева весила до семи килограммов! Обязательный элемент русской одежды – пояс. А на конец вешалось пряслицо – камешек с дырочкой. Пояс длиной три метра – чем не кистень?
 
Арине не нравилось, как преподают русский язык в школе: заставляют заучивать скучные правила, но не объясняют, почему нужно именно так склонять и почему именно такое окончание, почему у разных слов похожие корни. Тут явно чувствовалась какая-то тайна.
 
– Я пошла на филфак, чтобы понять, откуда пошел русский язык. Когда у нас начался старославянский, весь курс выл, а я плясала от радости: вот он, первый ключик к пониманию языка. На пятом курсе поняла, что необязательно заучивать правила: все гораздо проще и детям это можно объяснить. Дипломную работу я посвятила этому и русский язык в школе начала преподавать по-другому: не заставляла учить правила. Мне дали два класса коррекции: два хорошиста на два класса и пятеро троечников, остальные двоечники. После девятого никто не ушел двоечником. Педагогам с годами становится просто лень преподавать интересно…
 
Арина занимается рукоделием, вышивает русские рубашки, в них же и ходит. Показывает свои произведения: классические русские торбы и чехлы на мобильный с вышитыми оберегами, шкатулки из бересты, бранницы – ритуальные полотенца с изображением родового древа, куколки-обережки, пояса, плетенные на вертышках, очелья. Объясняет, что каждый цвет имеет свое значение. Много изделий из бисера. Оказывается, зернь изготовляли еще во втором веке до нашей эры. «Угадай, что это такое», – показывает маленькую штучку из бисера, сверкающую, как драгоценность. Это, оказывается, позвонок из гусиной шейки, на него клубки наматывали. Подобные бытовые мелочи, но с обязательным обережным назначением, хранятся и в музеях.
 
– Куколка-обережка раньше была у каждого ребенка и женщины, – Арина рассказывает старинную сказку про девочку, которой мама перед смертью оставила такую куколку и наказала: «Будет трудно – ты ее напои, накорми да совета спроси». И куколка помогала.
 
Изучая русскую культуру, я начала искать соответствующую литературу. Мне везло и на книги, и на людей. В 1997 году мы ходили на Молодецкий курган, один парень сломал ногу, кость вылезла, а до ближайшей больницы километров сорок. И тут подходит к нам бабушка в длинной клетчатой юбке, платочке (травки собирала) и говорит: «Давайте помогу». И она стала петь, гладить ногу. Александр начал присыпать, и она ему вправила кость руками и зашила обычной иголкой с ниткой, достав ее из подола. И он не издал ни звука, кровь моментально остановилась. Я до сих пор помню это состояние полусна-полуяви. И она стала уходить, я вовремя очнулась и побежала за ней. Остановила и спросила, что за песню она пела. Бабушка говорит: «Тебе отдам», и проговорила эту песню. Я ее потеряла и много лет не могла найти, а в 2003 году, когда мы собирались на семинар по народной культуре на озеро Чебаркуль, мне эта песня вспомнилась. Я знаю, что раньше не правили кости, а ладили. Та бабушка, ее звали Акулина, объяснила, что тело надо ладить, как хлеб. Кто хлеб делал, все эти движения знает…
 
Возможно, кому-то покажется, что у Арины просто есть экстравагантное хобби, но сама она с этим мнением не согласна.
 
– Это не хобби, это образ жизни. Я встаю рано, читаю славу богам, хожу по росе. Я живу русской культурой, не могу готовить пищу, чтобы не сказать страву (это приветствие, заговор). Когда готовлю каравай, с квашней разговариваю: у меня тесто поднимается в пять-шесть раз. Я езжу с семинарами по разным городам, и у нас в городе есть несколько групп, занимающихся русской культурой, я со всеми ними общаюсь. Есть группы, изучающие славянский семейный уклад, я им рассказываю о любомудрии – науке по созданию семьи. Если лад в семье, нет конфликта полов, возрастов. Есть группы, занимающиеся кулачным боем, есть мастерицы-рукодельницы, интересующиеся обережьем, которым я не столько преподаю технологию, а рассказываю, как читались знаки. Я программу специальную разработала, меня с ней приглашают в Москву, Киев, Харьков. В Москве на семинар по русскому обережью пришли парни, которые хотят заняться резьбой по дереву, сделать свой дом обережным.
 
Я рада, что люди увидели и осознали: утратив корни, их дети превращаются в бездуховных зомби. Сейчас по славянскому календарю начался век Будимира (петуха) – начали просыпаться. Если ты себя сумеешь изменить, то и твои дети изменятся, в каком бы возрасте ни были. А к чужой культуре бросаться бесполезно: тебе ее на сто процентов не откроют. Девяносто процентов литературы по китайскому массажу, иглоукалыванию – фуфло! Богу – богово, кесарю – кесарево, а русскому – русское. Дерево без своих корней существовать не может, а любая нация – это родовое древо. Недаром на Руси центральная балка в избе была в виде древа и вешалась бранница с изображением собственного родового древа.
 
Русская культура интересна тем, что она очень целостная: одни принципы используются при создании заговоров, обережных вещей, то же используется и в бое, и в воспитании. Слава Богу, люди этим начали интересоваться. В прошлом году в Адлере на вече было четыре тысячи человек: ученые, писатели, художники, представители издательства, которые издают славянскую литературу. Движение по возрождению корней сейчас идет на Украине, я была в приятном шоке, съездив туда два раза. Мы один народ, и этот народ за объединение, даже территориальное. На вече было много украинцев, были волхвы. Двое из них родились в этой традиции. Волхвы – реальные люди, хранители традиций, сохранившие основы веры, а самое главное – сохранившие не просто внешнюю форму, а понимание.
 
– Арина, а ты себя не считаешь тоже, ну, как бы волхвом?
 
– Волхвом себя нельзя считать. Волхвом нужно родиться как минимум или идти по этому пути всю жизнь.
 
– Но ведь следование русским традициям с детства определяло и твой путь...
 
– Я себя не могу так назвать, это слишком большая честь. Меня так называют, на Украине, в частности, – волхвиня. Но я просто человек, иду своим путем и хочу, чтобы людей, которые занимаются русской культурой, было как можно больше…
 
http://www.vdmst.ru/15-09-2007/7272
Газета "Городские ведомости" № 107 (720) от 15 сентября 2007 года
Надежда Бикулова